ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА

Галина Пичура

Второе свидание

рассказ

      Нина открыла глаза и сразу вспомнила, что есть стимул жить. Сегодня, наконец, все может раз и навсегда измениться.. Должно же когда-нибудь и ей повезти!
На спинке стула висела модная темно-вишневая кофточка, которую она недавно купила и сегодня собралась впервые надеть на свидание. Пора бы ей перестать носить все незаметное, черное или серое. Она наденет яркое, зрелое, как и подобает взрослой и уверенной в себе женщине. В жизни и в душе иногда какая-то мелочь многое меняет. Сначала по форме, а потом и по содержанию.
      Нине остро не хватало праздника. Она восполняла его искусственно приобретением радостных ярких мелочей.
      Оранжевые цветастые занавески, купленные на прошлой неделе, были призваны компенсировать серое ленинградское небо, выцветшие бежевые обои, а также дефицит солнца и счастья.
Сборник стихов Цветаевой с закладками из газетных объявлений о продаже котят, был отложен до времени в книжный шкаф , а его место на прикраватной тумбочке занял томик Ильфа и Петрова «12 стульев ».
Почему-то от этой книги у Нины всегда улучшалось настроение. И она часто пользовалась наследием классиков как безотказным антидепрессантом.
Вчера Нина купила еще и изящный кофейный сервизик желто-золотистого цвета. Он приветливо смотрел на нее из серванта, намекая на скорое радостное застолье.
От зарплаты почти ничего не осталось, а до следующей было далеко, но даже это не испортило очарования весеннего утра.
Приобретения последней недели завершали таинственные духи «Волшебница».
      Она вчера уже подушилась ими перед сном (для создания настроения), но передумала спать, взяла в руки гитару и стала пробовать свою новую песню на нем-придуманном возлюбленном, которого пока еще не встретила.
Нина писала неплохие стихи. Музыка к ним давалась ей труднее. Особыми вокальными данными Нина не обладала, но пела с душой и не фальшивила. Она знала, что когда поет, в нее трудно не влюбиться. Только давно она не пела никому, даже себе самой. И вот вчера захотелось. Она представила себе напротив - ЕГО.
Он проникнет в ее душу..Он поймет высокую себестоимость ее одиночества.. Он полюбит ее!
В ее жизни очень давно не было не только радости, но даже шанса обмануть себя надеждой на нее.
И вдруг силуэт возможной радости промелькнул. Это чувство ожидания счастья нельзя было отпускать, его хотелось приколоть булавкой. Оно было почти равно самому счастью, и даже в чем-то, наверное, лучше его. Хотя быть счастливой по-настоящему Нине никогда не приходилось.
Она обняла гитару и проникновенно запела. Нина смотрела на себя со стороны глазами уже полюбившего ее мужчины, и поэтому ей пелось легко: она делилась с ним своим « прошлым одиночеством ».

Я люблю тебя, прохожий!
Я могу тебя придумать:
Твой характер , день, что прожил,
Твою душу, твои думы,
Твои беды и страданья,
Твои планы и прозренья,
Твою нежность утром ранним
И подарки в день рожденья!

Я люблю тебя, прохожий,
За мечту, что не разрушил,
За непознанную схожесть,
За не раненую душу,
За возможность верить в чудо
Обрести родство с прохожим!
Никогда твоей не буду...
Ты моим не станешь тоже.

Я люблю тебя, прохожий,
За убежище от боли:
Ты предать меня не сможешь:
Ты- прохожий, и не более!
Но не так душе прохладно
В одиночестве безбрежном!
Человеку очень надо
Подарить кому-то нежность.

      Нина представила себе Его. Он внимательно и восторженно ее «слушал» . Ей так давно не было хорошо! Далеко за полночь она с трудом заснула.
      За окном моросил привычный ленинградский дождик. От этого лежать под одеялом было еще приятней. Сегодня - выходной. Можно отоспаться , но есть наконец стимул не валяться в постели весь день: сегодня у Ниночки – встреча, которая может изменить всю ее жизнь.
И тогда ужас приближающегося 8-го марта превратится в его радостное ожидание, и сгинет наконец ежегодный кошмар одинокого празднования Нового Года.
      Ниночка собиралась на свидание. Очередное! Но что-то говорило ей , что это будет последнее свидание из категории «типичное не то». Из своих 33 лет жизни 7 лет Нина посвятила тяжелому труду – отсмотру кандидатов в спутники жизни.
      В начале этого процесса ей казалось, что она идет показывать себя, что было унизительно и страшно. Но потом ей удалось внушить себе , что она отсматривает мужчин. Стало легче.
Скоро Нина поняла, что ее тщательные приготовления к встречам и бессонные нервные ночи накануне каждого свидания, как минимум напрасны, чтобы не сказать смешны. Симпатичную и очень неглупую женщину поджидало полное разочарование каждый раз, когда она, взволнованная, милая, привлекающая заинтересованные взгляды мужчин и ненавидяще-встревоженные – женщин, подходила к месту расплаты за одиночество, за гордость и чувство собственного достоинства.
Именно эти качества и не позволили ей когда-то простить предательство мужа. Назидательные родственники не просто злорадно напоминали ей об этом, но как-будто даже мстили . Может, за то, что сами не нашли в себе когда-то сил уйти от предавших их мужей?
Иначе как объяснить, что в самые горькие минуты с каким-то непонятным наслаждением родные говорили ей : « Сидишь одна в ожидании совершенного мужа?! А мы вот - под руку со своими, несовершенными, многократно нами прощенными. Так что, плати за свои принципы, принцесса!».
      И Нина платила. Она жила одна (точнее сказать, выживала) уже несколько лет, ровно столько, сколько нет мужа и мамы. Она потеряла их почти одновременно. Мама умерла от рака. Она долго болела, и дома было трудно.
      А муж хотел отвлечь себя от этих трудностей, от заплаканных и трагических глаз своей жены, от атмосферы безысходности и неминуемой смерти. Он не спешил возвращаться с работы домой.
      Нина стала привыкать к его отсутствию. Оно закалило ее, сделало сильней. Он дал ей почувствовать, что это – ее горе, но не его. Он заставил Нину одной пройти над пропастью, издалека наблюдая, сорвется или нет.
      От него откровенно пахло женскими духами, когда поздними вечерами он наконец появлялся дома. Но Нина не чувствовала ревности. Ей казалось, что она смотрит фильм о себе, муже и маме. Она понимала, что должна испытывать ревность и боль. Но удивленно констатировала отсутствие всех эмоций, кроме сострадания и горя из-за родных маминых глаз, в которых ( при полном понимании ситуации) иногда все-таки вспыхивал вопрос-надежда. Эти вгляды были для Нины самым невыносимым испытанием.
      В жизни Нины мама была всем на свете: семьей, подругой, психотерапевтом, военизированной охраной , защищавшей дочь от жизненных бед и опасностей. А еще мама была волшебницей: при ее жизни Нину хранила какая-то звезда – что-то плохое , если и происходило, то было поправимо. Нина была любима и нужна маме, а значит, и себе самой.
      Мужа Нина просто попросила уехать, когда мамы не стало. Он был удивлен и даже возмущен, но в глазах Нины читалось нечто такое, что стало понятно- жены у него больше нет.
      Мамы не стало. Мужа не стало. Подруги исчезали незаметно , но их почти не осталось. Так происходит у многих... Мы взрослеем, друзья взрослеют... И вдруг выясняется , что точек пересечения практически нет. Сначала мы думаем, что жизнь нас изменила. Потом понимаем, что жизнь не меняет, а проявляет и нас, и тех, в ком мы заблуждались, кого придумали.
      Кто-то поменял место жительства, кто-то стал бояться красивой одинокой соперницы, предусмотрительно избегая контактов. Хотя все знали , что Нина порядочна. Но... «береженого бог бережет».
Женщины не терпят рядом с собой других красиивых женщин, а тем более, одиноких. Да и о чем вести беседы им, еще вчера таким родным, а сегодня невероятно далеким по интересам подругам, если у одной семья и дети, а другой - ничего!
Максималист по натуре, Нина не могла встречаться просто так, «для здоровья» с женатыми мужчинами, а свободных с каждым годом становилось все меньше, не говоря уже о качестве кем-то уцененных мужей или тех, кто сам уценял, меняя родных на лучших.
Да, она понимала, что и мужчина мог быть обманут и разочарован. Потому и продолжала ходить на эти дурацкие встречи.
Она уже научилась прятать в душе снисходительность к слабым существам сильного пола, большинство из которых сами нуждались в поддержке. Нина охотно оказывала мужчинам моральную спонсорскую помощь – утешала и даже советовала иногда, как помириться с женами. Она невольно располагала к откровенности, ей рассказывали всю свою жизнь, как сестре или психологу, забыв о жанре и цели их встречи.
Нина привыкла к роли сестры и утешителя. Но, когда после ее утешений мужчина, успокоенный Ниной и своей исповедью, начинал ухаживать за ней, ей становилось скучно и неловко. Хотелось поскорее остаться одной. Она не любила смешивать жанры.
      Легкий цинизм и самоирония защищали ее романтическую душу и придавали ей особый шарм. Но это не было ее глубокой сутью.
      «Играть в цинизм » ей удавалось недолго. Достаточно было теплого искреннего взгляда и доброго слова сильного (хоть, возможно, и раненого) мужчины, не скулящего по поводу обидевшей его жены или любовницы, не сетующего на жизнь и зарплату, чтобы так тщательно спрятанная Ниной тоска по любви, вылезла из каждой поры, из каждого жеста, предательски загорелась в глазах и зазвучала в голосе.
      Нина боялась разоблачения... и страстно мечтала о нем подсознательно.
      Каждый раз она все-таки волновалась перед встречей. А вдруг это наконец Он? Иначе зачем бы она продолжала поиски и зачем ходила бы к этому давно выбранному столбу у метро?
      Кандидатов на должность принцев выискивала для Ниночки сначала ее мама, потом мамина подруга, и наконец какие-то непредсказуемые люди, тяжело переносившие чужую неукомплектованность. Но все реже и реже кто-либо звонил Нине со словами заботы: « Ниночка! Есть очень хороший парень – племянник моей сотрудницы. Можно я дам ему твой телефон, и вы поговорите?» Все это было так далеко от романтики!
Но без этих заботливых звонков Нина лишалась последней надежды на счастье. Уже целый год никто не предлагал ей ничего подобного. Стало по-настоящему страшно. И вот наконец...
      «Лобное место» менялось не раз. В результате –этот столб . Не далеко, но и не очень близко от ее собственного дома, иначе соседи начнут строить предположения; место - людное, если вдруг псих попадется или маньяк, рядом – метро (удобство для безлошадных принцев). Ну, и наконец, наличие маленького кафетерия, где при самой невероятной щедрости не растратишь сумму, о которой может пожалеть даже скупердяй, - окончательно определило выбор места.
      Встречи принцев в естественных условиях, таких, как театры, кафе, метро, места празднований сводеб и дней рождений подруг, увы, не случались в жизни у Нины, а молодость уходила быстро и безжалостно.
      Его звали Сергеем, он был разведен, жил на Петроградской, работал инженером. Сама она работала в детском саду музыкальным работником, так что профессии у них были совсем не родственные, но разве это что-то меняет!
« Противоположности сходятся, а потом расходятся »- когда-то даво прочитала Нина в качестве шутки. Но ей казалось, что так оно и есть на самом деле. Нина постоянно меняла свою позицию по этому поводу, каждый раз подводя теорию под конкретного человека. Если мужчина- из другого « племени» , Нина уговаривала себя, что это хорошо, так как они будут долго постигать друг друга, дополняя.
Если же мужчина по описаниям был близок ей по профессии и интересам, Нина тут же меняла позицию: « Слава Богу! Понятный, свой, родной по духу человек». Одним словом, она готова была любить и тех, и других. Она просто готова была любить.
      Сегодняшняя встреча была организована Верой – дальней знакомой Нины, настолько дальней, что было понятно сразу: Вера старается не для нее, а для Сергея. Ну, какая разница в конце концов, если одиночество уже написано на лбу так ярко, что в метро пожилая незнакомая женщина подошла к гордой и независимой Нине и душевно произнесла:
« Деточка! Да не переживай ты так! И у тебя все еще будет: и любовь, и семья, и дети!» Этот случай подкосил Нину окончательно. Она и не подозревала, что ее внутренняя трагедия так заметна снаружи.
Что ее выдает? Что именно она не спрятала от чужих проницательных глаз? Нина долго мучилась этими вопросами. Может, независимость ее походки и пластики выглядит слишком нарочито? Неужели одиночество так заметно?
После этого случая Нина долго не выходила на улицу без необходимости. Так что, ей было вовсе не до капризов.
      Сергей звучал по телефону умно и интеллигентно, он не картавил, не шепелявил, не говорил « ихних» или « ложут», правильно произносил букву « г» и вообще не задал ни одного лишнего вопроса.
К лишним вопросам относились бы все вопросы о внешности Нины, причинах ее одиночества, о ее материальном положении, самооценке, уровне притязаний, а также вопросы на проверку эрудиции - короче, обо всем том, что на самом деле может быть интересным мужчине в такой ситуации.
Сергей , видимо, был проинструктирован, или просто опытен, но Нине хотелось думать, что он умен и тактичен.
Она уже боролась в душе с готовностью простить ему всех женщин, которых он любил до нее, и на одной из которых даже когда-то женился.
Надежда возрастала по минутам. За неделю Нина так привыкла к вечерним звонкам, что просто перестала чувствовать себя одинокой. Она мчалась домой, где ее ожидало общение, пусть даже и телефонное. Ей продолжали звонить, а значит, и она была приятным для кого-то собеседником.
Именно он сегодня будет ждать ее у метро, на столь тщательно выбранном месте у столба. Именно он ежедневно беседовал с ней по телефону целую неделю, приближая долгожданные выходные. И естественно, именно он невольно вдохновил ее на все эти трогательные покупки и перемены последних дней.
Вновь захотелось жить.
Этого не было уже очень давно.

Предчувствие счастья мешало сосредоточиться. Так, ключи не забыла, носовый платок, косметичка, расческа, кошелек, сигареты...Нет, сигареты останутся дома: во- первых, не такая уж она курильщица, так, иногда от тоски.
А , во- вторых, пусть сначала влюбится, а потом простит ей этот небольшой недостаток. Тем более, что Нина собиралась бросить курить по причине скорого благополучия в личной жизни, на что она в глубине души все- таки продолжала рассчитывать после множества разочарований и обид.
      Нина оглядела себя в зеркале. Как ни странно, она понравилась себе, что при ее придирчивости случалось редко. Не разряжена, но элегантна. Никаких вычурных украшений, только тоненькая золотая цепочка и скромное колечко, хотя эффектное кольцо и кулон незадолго до смерти ей подарила мама. Юбка прямая, черная ,чуть ниже колена, сбоку - разрез – и ноги красивые видны, и не вульгарно. Вишневая кофточка придавала ей яркость и выразительность, отлично сочетаясь и с черной юбкой, и с серым плащем. Плащ - длинный, легкий, модный . В нем удобно: можно быть обезличенной , как в упаковке, но при желании можно накинуть на руку и удивить красивой фигурой и изумительной женственной пластикой. Черная маленькая сумочка с ремнем через плечо и черные туфли на высоком каблуке придавали нарядность ее облику.
Нина обладала редким сочетанием карих глаз и светло – каштановых волос. Не высокая, но стройненькая, Нина очень даже нравилась мужчинам. Но у них были жены и дети, возлюбленные... Они нередко смотрели Нине вслед, и это, конечно, тонизировало. Но возвращалась она каждый раз гордой походкой в свою пустую, пропитанную одиночеством, болью и напрасными надеждами, квартиру.
      Держалась Нина всегда с достоинством и даже со стороны казалась несколько высокомерной. Но она легко и незаметно для себя превращалась в заботливую преданную мамашу при более близком общении, что не слишком, надо сказать, украшало ее в глазах мужчин.
      Это было ее главной проблемой. Она плохо скрывала теплоту и порядочность. А прощается это хуже, чем кривые ноги. Аванс доброты многими воспринимался как слабость и неуверенность в себе. Самолюбие мужчин тут же успокаивалось от психологического комфорта, предоставленного Ниной, а « прелесть» самой Нины при этом, увы, падала: « Такая простая, а я, дурак, так волновался!» - Нине казалось, что именно так думали о ней мужчины.
А что они думали на самом деле, неизвестно. Но известно, как поступали, на ком женились, а потом, от кого искали спасения и утешения у той же Нины и у таких, как она. Она знала , что мужчины ценят женскую добродетельность, но обаяние женской стервозности волнует их намного сильнее.
Со стервозностью у Нины было плохо.
      Она давно поняла, что мужчины влюбляются в порочность, их задевает женская независимость от них и подсознательная жажда раны и боли. Большинство мужчин – мазохисты, и поэтому они воодушевляются, почуяв своего потенциального мучителя.
      Нина же на роль мучителя явно не тянула. Она могла сыграть роль стервы в коротком эпизоде, если очень надо. Но на большее ее не хватало. По ее мнению, это была одна из главных причин ее одиночества. По крайней мере, она вынесла себе этот диагноз, а как излечиться, не знала. Просто беда!
      Не показывать доброты – было главным внутренним стратегическим планом Нины.
      Она скрывала доброту, как кто-то- клептоманию или алкоголизм. Она знала: добрых уважают и ценят, влюбляются - в остальных.
      Выйдя из здания метро, Нина неторопливо шла к столбу походкой, в которой было четко выверено соотношение доброжелательного доверия и внутренней готовности защититься . Она не любила опаздывать: дешевый лоск.
      Сергея еще не было. На часах - уже без трех минут шесть. Нина предусмотрительно спряталась в магазине рядом с метро, предоставляя Сергею возможность не оправдываться за опоздание, если он вдруг придет позже. Он опоздал минут на пять. Нина немного расстроилась, но решила исправить положение
      « собственным опозданием ». Не хватало еще , чтоб он начал переживать и оправдываться ! Это могло бы испортить всю встречу: ничто так не опасно для отношений, как чувство вины , и никто так не раздражает, как те, перед кем мы виноваты.
      Она увидела его через витринное окно. Он был легко узнаваем по описанию Верки: «Длинный и худой, брюнет, смуглый, красивый и знающий это. Ну, что еще? Неплохо накачан, для интеллигента – даже очень неплохо. Он будет в черном плаще, шарф белый, короче, любит повыделываться в одежде и вообще»- выпалила Вера и добавила: « Мужик видный, бабам нравится, так что, ты уж постарайся!». Нина в душе обиделась на это « постарайся» , но решила быть разумной: он же не виноват, что Вера так бестактна.
      Нина вышла незаметно, словно только что выскользнула из метро. Сергей выразительно и не без иронии посмотрел на часы.. Что-то царапнуло Нину изнутри , но она тут же себя отругала: « Подумаешь, не так посмотрел, не так сказал!»
      Она улыбнулась как можно приветливей и протянула руку, они обменялись взглядами.
Его рукопожатие было каким-то осторожным и сдержанным, холодные длинные пальцы едва прикоснулись к ее руке. Но Нине показалось, что она ему понравилась (или ей просто очень хотелось, чтобы так было?).
Они заранее договорились пойти на вечер авторской песни. Это было ее предложение, и билеты она давно купила (взяла на всякий случай два, и случай выпал).
До концерта оставалось более двух часов. Накрапывал дождик.
Стоять под крышей магазина или у метро было неприятно и нелепо. Нина ожидала предложения зайти куда-то выпить кофе, но Сергей поднимал одну серьезную тему за другой, ничего не предлагая. Он говорил о поэзии, музыке, говорил умно и интересно. Но Нине хотелось, чтобы он говорил о ней или о себе , а лучше о них. «Наверное, он стесняется и поэтому выбирает нейтральные темы», - думала она.
Но Сергей не был похож на стеснительного человека. От него исходило нечто исчерпывающее в понимании мира: у Нины было множество неотвеченных жизнью вопросов, а Сергей походил на человека, у которого вопросов к жизни не было, разве что наоборот- у жизни к нему.
      Ниночка не могла понять, почему он готов стоять под этой дурацкой крышей бесконечно. Неужели потому, что она не в его вкусе? Нравится она ему или нет, но даже из простой вежливости давно пора было бы увести ее в уютное кафе, чтобы переждать дождь, дождаться времени концерта и наконец, чтобы сидеть напротив- глаза в глаза. Где-где, а в Ленинграде таких уютных «кафэшек» – полно.
Наконец Нина решилась..: « Сергей, давайте зайдем в этот кафетерий, там уютно»-просяще произнесла она. Сергей колебался. Что могло его останавливать? Какая таинственная причина? Не отдавая себе отчета , Нина вдруг стала успокаивать Сергея на тему возможных трат, интуитивно почувствовав, что, видимо, этот момент удерживает его под крышей. « Написано почему-то, что это – гриль, а на самом деле – обычный кафетерий. Я там как-то была »-произнесла она как-можно рассеянней, чтобы он не догадался о том, что его скупость замечена на предполагаемом уровне.
      Сергей кивнул, и через несколько минут они оказались в очереди в подносами. «Что вам взять, Нина? Глинтвейн хотите? Кофе, пирожное, что-то еще?» - затараторил Сергей, и Ниночке тут-же стало стыдно, что она о нем подумала, как о жмоте. « Да, я бы с удовольствием выпила глинтвейн, и мне еще, если можно, чашечку кофе и пирожное « картошка». Сергей предложил ей присесть за столик и подождать , пока он все принесет.
Сидя за столиком, Нина дрожала всем телом то ли от волнения, то ли оттого, что продрогла , стоя под крышей под каплями косого мартовского дождя. Она ждала чуда в виде Сергея , раскрывающегося с неожиданно очаровательной стороны. Пусть у него не очень приятный запах изо рта и брюки коротковаты, но все это можно изменить! Он ведь умный и образованный! И речь как развита! Да и внешне хорош. « Я привыкну! Я, если захочу, даже полюблю его!»-пообещала себе Нина. « Он и не подозревает, каким счастливым я его сделаю! А запах... Отведу его к своему стоматологу, вот и весь запах, не говоря уже о брюках».
В этот момент Сергей уже начал расплачиваться. Нина быстрой походкой подошла к нему, чтобы помочь нести все заказанное. Но «все заказанное» составляло три предмета: две чашечки кофе и одно пирожное . «А где же глинтвейн? »- удивилась Нина. « Я не стал его покупать, так как понял, что в этом кафе вряд ли они сумеют его сделать , как нужно. Мы как-нибудь сходим с вами в хорошее место, где умеют готовить и глинтвей, и многое другое. А пирожных я не ем!».
Нина заботливо подхватила тарелку с пирожным, чтобы Сергею удобнее было нести два кофе, но подскользнулась и чуть не упала. Пирожное соскочило с тарелки. Нина быстро и смущенно обвела зал взглядом. Несколько человек смотрели на нее, кто с усмешкой, кто с сочувствием. Сергей явно все видел, но сделал вид, что ничего не произошло. Нина понимала, что это, видимо, - высший пилотаж аристократизма, но ей в эту минуту так приятно было бы услышать его заботливый шепот: « Вы не ушиблись?»- или что-нибудь в этом духе. Ей хотелось видеть добрые заинтересованные глаза. Она искала признания в глазах мужчины в том, что она ему приятна, она приготовила темы и тексты, но ничего этого не было нужно.
Они пили пустой кофе. Пирожного ей больше не предлагали. Она уже не хотела пирожных и вообще ничего не хотела.
Сергей говорил об искусстве. Говорил увлеченно. В душе у Нины зрел бунт: « Неужели он действует в соответствии с известной фразой о том, что интеллигентный человек – это не тот, кто не прольет себе соус на платье, а тот, кто не заметит, как это сделал другой? Если это – так, то мне плевать на интеллигентность! »- думала она.
« Я сама могу сейчас пойти и купить сотню пирожных и всего остального, да всех тут в кафе накормить, при этом, меня жадность не замучит! А этот сидит и разглагольствует о « Высоком»! А что у него под носом , не замечает.
Рядом с ним – женщина, которая тратит на него целый день своей жизни , которая готовилась к встрече, волновалась, надеялась на ... , как минимум, приятный вечер. И что? На женщину эту он даже из вежливости не обращает никакого внимания, а вместо этого оратоствует без конца и без края! Ему бы трибуну и графин! Нарцис!».
      Нине было не преодолеть хорошее воспитание, она не могла устроить сцену или поставить мужчину в неудобное положение, заказав себе сама на его глазах несчастное пирожное. А уж тем более уйти. Хотя уйти ей уже хотелось.
В ней боролись воспитание и возмущение. Возмущение победило. Количество жадных претендентов на ее судьбу перешло в некое качество, позволившее ей сегодня не щадить хрупкую скупердяйскую душу.
« Пойду куплю себе пирожное» -небрежно и холодно произнесла Нина и встала. Сергей тут же вскочил с места со словами: « Я принесу вам пирожное, Ниночка!» И принес, продолжив свой прерванный монолог. Нина отщепнула кусочек злополучного пирожного. Настроение было испорчено.
Сначала она уговаривала его зайти в этот несчастный кафетерий, потом он самовольно определил, что ей не стоит пить глинтвейн, и теперь вот, пирожное ... « что упало, то пропало», так, что ли?!». Как надоели эти патологические жадюги! Как их много! Откуда они берутся?
      Иногда ей казалось, что она выносит скоропалительные и , возможно, опрометчивые диагнозы мужчинам! Этот – жадный, тот – самовлюбленный до омерзения, еще один – закомплексованный и самоутверждающийся за чужой счет; то откровенный бабник, ищущий легкую добычу, то страдающий по бросившей его жене, ищущий в женщине точную копию своей неотразимой бывшей возлюбленной и говорящий о ней без перерыва, а ты слушай его и утешай, как сестра милосердия, ну и так далее.
      Мама была заочным адвокатом многим ее знакомым, о чем те и не подозревали. Нина иногда даже встречалась второй раз с теми, кому она выносила неутешительный приговор уже в первую встречу. Но то, что отвращало ее сначала, обычно подтверждалось потом.
Нина не понимала, зачем ей насиловать свои чувства. Ведь если встреча людей не принесла им никакой радости, значит не нужно докапываться до причин. Кто виноват? Какя разница! Даже если и никто! А просто ... не совпало, и все! Она же – не архиолог человеческой души, а простая женщина, которой хочется всего лишь ... счастья! Но мама внушила ей, что счастье убегает от Нины по ее собственной вине. Что она слишком категорична и нетерпелива.
Нина стала сомневалась в себе самой, в своих выводах и чувствах... Иногда ей казалось, что она просто заискивает перед капризным счастьем.

      С годами она перестала быть такой терпимой, как раньше. Она внутренне взрывалась гораздо быстрее прежнего, но умела не показывать своего раздражения или разочарования. Иногда ей казалось, что зря. Да, зря она держит в себе раздражение или насмешку. Эта деликатность невольно поощряла хамов, жадюг и носителей прочих пороков чувствовать себя комфортно.
      Время концерта приближалось. Ленинградские улицы вновь наполнялись прохожими, переждавшими дождь. Было много влюбленных... Они, как грибы после дождя, появлялись из невидимых уголков, закоулков, парадных. Да, можно ли удивляться этому весной!
      Хотелось любви! Эта потребность в любви была пронзительной и невыносимой ! Хотелось крикнуть или заплакать! Хотелось кому-то заявить свой протест!
      Но Нина не могла рассчитывать на любовь. С чего вдруг?
      Не могла. Но рассчитывала. Это было не связано с Сергеем. Это текло внутривенно, давно, как хроническое заболевание. Заболевание , которого она очень стеснялась.
      Рядом с пустотой легче быть одинокой, чем рядом с чужим, красивым и равнодушным к тебе мужчиной. Сергей вдохновенно говорил. Видимо, у него давно не было слушателей. Нина обреченно молчала, мечтая, чтобы этот вечер поскорее закончился.

Вдруг, неожиданно для самой себя, Нина прервала его: « Сережа, простите мне этот вопрос, но почему вы мне сами не купили пирожное, увидев, что я его выронила, а лишь после моей просьбы?».
Нина взорвала правила хорошего тона! Она стала выяснять отношения! С первым встречным псевдоаристократом. И ей не было стыдно. Более того, она была горда своей выходкой: хватит деликатного лицемерия! Холодной и формальной вежливости! Пусть вот испытает неловкость, выкручиваясь и неся ответственность за свою постыдную жадность! А если это – не жадность, то пусть объяснит, что же тогда!
      Сергей не смутился. Разве что , немного удивился, но тут же заговорил назидательно и не без улыбки: « Видите ли, Нина! По известному закону , организм человека отторгает все то, что ему не нужно. Лишнее , простите, выпадает. Вот вы думаете, что пирожное упало, потому что вы подскользнулись. А на самом деле, вы его не хотели изначально, и поэтому ваш организм помог вам от него избавиться, побудив выронить. И доказать правоту моих слов можно очень легко: когда я вам купил второе пирожное, вы его не доели, что еще и не очень вежливо, на мой взгляд. Откровенность за откровенность!»
Сергей решил, видимо, что в этом диалоге он победил, и продолжил свою речь об искусстве. «Все гораздо проще, и вы –просто скупердяй. Красиво излагающий ску-пер-дяй!» - раздраженно пронеслось в голове у Нины. Сергей на мгновение замолчал и улыбнулся как-то то ли нервно, то ли смущенно, словно прочитал ее мысли. Но вскоре продолжил монолог.
      Нина с трудом высидела первое отделение: прекрасная музыка и искренние тексты, в сочетании с задушевностью исполнения так контрастировали с холодным Сергеем, из которого , как из компьютера спам, лезла непрошенная информация и неожиданные реплики, но не было ни капли теплоты. Ей казалось, что он не наслаждался , а терпел этот концерт. Украдкой за ним наблюдая, Нина заметила, что он зевает, а главное, думала она, он прощает этим бардам их «сопливые песенки» (он смотрел на нее насмешливо сбоку, когда во время исполнения одной из песен по ее щекам потекли слезы). А один раз он даже громко, ничуть не смущаясь, высморкался. Он и в этом чувствовал себя победителем: все, затаив дыхание, слушают бардов, а он, Сергей, может и высморкаться громко, если надо. А выражение «сопливые песенки» она не раз слышала от таких, как Сергей, и была уверена, что он именно так и воспринимает поэзию и авторскую песню. Она поняла, что Сергей презирал и бардов, и ее. Может, он даже хотел ее как женщину, но презирал за интеллигентскую послушность и внимание к нормам приличия, презирал за то, что она одна, хотя он тоже один.
      Но свое одиночество всегда имеет высокие мотивы и объяснения. А чужое – визитка неудачника.
Нина уже встречала таких людей, логичных и рациональных, твердо стоящих на ногах, умеющих делать деньги, экономных в средствах и в чувствах. Это были – чужие и несовместимые с Ниной люди. А если в них еще мелькало высокомерие, то этих людей она воспринимала как врагов.
Во время антракта Сергей предложил « не толкаться», а посидеть на своих местах. Нина сказала, что хочет пить. Сергей не без иронии спросил : « Ниночка! Вы отсутствуете дома все лишь несколько часов. За это время вы уже посетили кафе, жестоко расправились с двумя пирожными, а сейчас вам необходимо пить... Вам не кажется, что на удовлетворение пищеварительных запросов вы тратите чересчур много времени и сил для столь романтичной женщины, какой вы себя считаете и какой вы, возможно, являетесь?».
      Нина задохнулась. Такого изощренного хамства она не ждала. Пора было бы убежать из этого зала вон! Желательно напоследок как-то блеснуть остроумием и презрением.
Нина ненавидела себя за невозможность уйти от этого морального урода, за невозможность себя защитить. Она не способна была на скандал вообще, а тем более, что Сергей хамил « вежливо».
Она отпросилась в туалет, обрадовавшись возможности покинуть Сергея хотя бы на несколько минут Слава богу, ее никто не сопровождает!
Она тут же завернула в буфет, где нервно выпила стакан минеральной воды с наслаждением человека, который может сам себе все купить, не оглядываясь ни на чье восприятие. Захотелось пить-пожалуйста, мороженое –пожалуйста. Сергей уже умер бы от ее расточительности - целый стакан минералки! Она уже ненавидела его всей душой. За то, что – не родной, за то, что – не любимый, ну, и конечно, за жадность и правильность, от которых тошнило. А главное, что было абсолютно невозможно ему простить, так это то, что он не влюбился в нее! Иначе, наверное, вел бы себя по-другому. Нина не знала, что стала бы делать с его, уже не нужной ей, влюбленностью, но ее отсутствие очень раздражало. Не знала она и того, что даже пылко влюбленный скупердяй, каким она представляла себе Сергея, способен отдать за любимую женщину многое в этой жизни, но не кошелек.
Ей пришла в голову мысль сбежать, не попрощавшись, прямо из театрального буфета. Но как потом оправдываться перед Веркой? Да и самой , наверное, станет стыдно за свое бегство через какое-то время! Нина завидовала всем тем женщинам, которые могли бы позволить себе сбежать, не раздумывая. Откуда в ней эта проклятая послушность!

Вечер, слава богу, в конце концов, закончился. На трамвае (не на такси, разумеется) Сергей проводил Нину до дома и даже до дверей квартиры, как и полагается джентельмену, поблагодарил за приятный вечер. В общем, вел себя правильно.
      «Интересно, это действительно его внутренний облик или он, как говорит Верка, выделывается! Если так, то как-то не симпатично выделывается . Может, он на самом деле – совсем другой ? » - мелькнуло у Нины в душе беспокойство: она продолжала не доверять себе самой, своим глазам и ушам, боясь своих категоричных выводов. Она была в долгу перед своей интуицией: не доверяла ей до конца, спорила с ней, хотя та ничем недоверия не заслужила. Может, вся жизнь сложилась бы иначе, доверяй она своей интуиции с самого начала?
Вот звери не станут есть несвежее, или, скажем, не прыгнет кошка на колени к злому гостю. Что же она, глупее кошки? Нет, ерунда все это. Надо себе доверять! Сергей ей не нужен, противен и противопоказан. Раз она так чувствует, значит, так и есть.
      Нина зашла в квартиру, вытащила сигарету и, жадно затянувшись, подумала: « Надо истребить в себе это идиотское желание любви! Ну, невыносимо на душе после этих встреч! Неужели нельзя научиться счастливому одиночеству?
Эта пресловутая самодостаточность... Что это? Почему этим так гордятся? Нине казалось, этого надо стыдиться. Быть достаточным для самого себя без остальных людей, чувств, друзей! Не зависеть ни от кого и ни от чего! Ты у себя сам есть, и в этом – весь твой мир. Какой кошмар! Или самодостаточность – это что-то другое?
Сигарета кончилась, спать не хотелось, хотелось надругаться над своей романтичностью. «Вот возьму и позвоню сейчас Вадиму и предложу ему откровенно и недвусмыленно свое тело, которого он так давно и безуспешно добивается! Потом, наверное, будет противно и унизительно, но это – потом. Зато сейчас в этот унылый дом ворвутся ласка и любовь , пусть даже псевдо любовь, раз другой нет!
И не так страшно и одиноко станет на душе.
Нина полезла за старой записной книжкой на этажерку, чтобы найти телефон Вадима, но в этот миг с этажерки упала фотография мамы. Мама улыбалась мудрой и доброй улыбкой. Она бы поняла и простила Нине любую слабость.
Но так больно было разочаровывать маму! Так стыдно! Нина долго смотрела на эту фотографию. Она плакала. Ей казалась, что и мама плачет вместе с ней. Потом обе они успокоились, и Нина заснула.
Во сне мама просила Нину не принимать все так близко к сердцу и обещала , что счастье обязательно придет к ней. Не могут ведь просто так сниться такие сны? Ведь мама ее никогда не обманывала!
      Утром Ниночка отправилась на работу (она имела несколько частных учеников, к которым ездила по воскресным дням давать уроки музыки). Она надеялась, что занятость спасет ее хотя бы на часть дня. Она действительно немного успокоилась. После работы она принялась драить квартиру, чтобы не думать ни о чем и не слышать пронзительной тишины квартиры. Нина включила магнитофон, шумела стиральная машина, хотелось еще что-то включить.
      Она никому не нужна. И ей никто не нужен. А уж тем более этот Сергей. По телевизору шла передача « От всей души», и Валентина Леонтьева поздравляла нашедших друг друга людей. «А меня вот никто не ищет, и я никого не ищу. Я ищу идеал. А полюбить простого человека не умею. Это я виновата в своем одиночестве! Не так уж важно , кого любить, важно любить!»- горестно упрекала она себя.
« Нет важно, кого ты любишь! Не дай бог полюбить подонка!»-Нина прямо «услышала» мамин голос : так часто мама внушала Нине эту мысль.
      Хотелось найти предлог выдти из квартиры на улицу. Дома сидеть было просто невыносимо. «Пойду куплю банку кофе, а то осталось на донышке»- Нина обрадовалась, что есть повод прогуляться , увидеть людей и , возможно, немного успокоиться.
      На лестничной площадке рядом с ее квартирой в обнимку стояла молодая влюбленная парочка. Девчонке было лет 17, она жила этажом ниже. Но, видимо, прячась от родительских глаз, она решила переместиться наверх. Нина поняла, что невольно помешала молодежи своим появленим и постаралась ускорить шаг. За спиной мужской голос тихо спросил:
« А это что за выдра ?». Девчонка хихикнула и громким шопотом ответила: « Да, она одинокая, ну, эта... старая дева!»
Нина пробежала вниз два пролета и села на ступеньки. Идти она не могла. Сколько она так просидела, она не помнила. Как попала домой, - тоже. Дома она обнаружила себя сидящей в кресле и тупо смотрящей в стену. В голове звучал детский смех, смеялись ее детсадовские питомцы, которым она пела и играла.
« У меня никогда не будет детей ! Мне не от кого их рожать!»- она впервые произнесла это вслух... Она в последнее время иногда говорила сама с собой дома. «Зачем я живу?»- ей стало страшно от немедленного желания умереть.
«Нужно срочно занять себя чем-то, сию же минуту!»- скомандовала Нина и отправила себя в кухню. « Нужно сварить борщ, чтобы не есть всухомятку которую неделю подряд. Вот сейчас я займусь обедом, а потом придут силы, и все встанет на место»- пытаясь себя утешить , произносила вслух Нина.
Она в самом деле пошла в кухню, но, обнаружив там невымытую со вчерашнего вечера чашку со следами гумной памады, которую она так тщательно выбирала для этого свидания, вспомнила все подробности вчерашней муки, осознала реальную перспективу своего безнадежного и, видимо, окончательного одиночества и разревелась с наслаждением человека, которому давно не удавалось выплакаться..
Зачем ей борщ? Зачем ей весна? Зачем ей жизнь, если она, Нина, не нужна никому и ей никто не нужен?
Нина устала играть в независимость, в счастье, устала покупать самой себе цветы 8 марта, чтобы с красивым букетом гордо пройти мимо скамейки со старушками-соседями. Зачем? Они , оказывается, все про нее знают! Она устала от самой себя.
Нина упала на тахту и почувствовала, что жить ей совсем не хочется. Нет сил... Она много об этом читала и слышала, но впервые испытала это тупое равнодушие к жизни. Обещать себе что-то на завтра , как она привыкла делать в самые трудные минуты жизни, не получалось. Стало темно и холодно.
В квартире наверху кричал магнитофон и топали по голове танцующие. Соседи что-то праздновали. Ей было легче от того, что хоть где-то люди веселятся. Но стало нестерпимо обидно, что о ее существовании никто не помнил, и до нее никому не было дела. Вот умрет она, и кто станет оплакивать ее загубленную жизнь? Вот живет человек, страдает, мечтает, любит, ненавидит, теряет силы... И кому все это? Зачем?
Дети... Да, это как-то оправдывает существование. И если нет детей?!
Интересно, есть там в небесах что-то или кто-то, кто бы видел наши муки, красивые и постыдные мысли и дела? Сколько жизней, судеб, трагедий и страстей на земле! Неужели все это бесследно пропадает? Уходит человек, и все?!
      Нина попыталась придумать себе причину дожить до завтра. Не получалось. Она не могла заснуть под этот шум сверху, а не заснуть было нельзя, так как можно было умереть от тоски и одиночества. Необходимо было куда-то провалиться, хотя бы на время, в какое-то пространство небытия. Нина легла под одеяло. Ее трясло от озноба. Она встала, нашла старый плед, мамину каракулевую шубу, и все это водрузила поверх одеяла, зоаодно надев на себя шерстяные носки и проглотив мамино успокоительное – элениум, который, как мама уверяла, может помочь при большом стрессе.
Что ж! Мамино лекарство было очень кстати. Нина прощалась в эту минуту с последними надеждами на счастье и тепло. Она обречена на одиночество! А ведь ей еще нет и 34- х!

Кто и когда еще предложит ей следущее свидание? Через год? Два? И какой моральный урод будет представлен ей в следующий раз в награду за все ее страдания?
      « А разве за страдание положена награда?»-подумала Нина, удивившись собственной прямоте. Она впервые перестала лгать себе.
      Но у нее нет больше сил жить вчерновую, готовясь к завтрашнему счастью. Взгляд ее упал на журнальный столик, где лежала раскрытая упаковка элениума.
      « Это был бы выход!»- мелькнула мысль, и тут же, как пойманная воровка, пристыженно затихла.
Нина выключила свет, накрылась с головой и внутренне отгородилась от мира. Ей вдруг захотелось отомстить Создателю за несостоявшееся счастье своим отрешением от всех существующих на Земле радостей жизни. Но Он не заметил ее обид и отрешений.
Наверху от имени всей вселенной отплясывали и громко хохотали соседи. Мир веселился. Нина пыталась выразить протест высшим силам своими бессильными слезами, но и это осталось незамеченным.
Ее уже почти не было на свете! Вот оно что!
Создатель не заметил Нину, ее жизнь, ее страдания и готовность уйти из этой жизни! Это было так откровенно и явно, а силы Нины и тех высших сил, распределяющих счастье, были так неравны, что Нина ощутила невероятную слабость и какую-то пропасть, в которую она летела. Нина находилась где-то там, где любая боль была бы недостаточна для удивления и сострадания. Там никто никого не жалел. Это была голая взрослая жизнь. Банальная и наглая.
У изголовья кровати висел портрет мамы, напротив – зеркало. Зеркало и портрет были свидетелями всех страданий Нины. Они все помнили, и, казалось, обсуждали это между собой, что иногда приносило Нине какое-то странное облегчение. Они там что-то решали, обмениваясь хранящейся в них памятью и энергией! Но Нины с ними не было. Была ли она вообще!
      Сколько прошло времени, никто не знал. Наверное, Нина заснула. Внезапно зазвонил телефон. Он звонил долго, бестактно и настойчиво. Нина сквозь сон слышала телефонные звонки, но была не уверена , звучат ли они наяву. Она плотнее накинула на себя одеяло, и постаралась опять заснуть. Телефонные звонки продолжались, они мешали спать, но сил окончательно проснуться , чтобы отключить телефон, у Нины не было.
Она проваливалась в какую-то уютную теплую даль, где ей совсем не было больно и где хотелось остаться навсегда, но потом звонки возвращали ее оттуда, что было очень неприятно, и так длилось довольно долго.

Наконец раздался какой-то другой звонок, настойчивый и громкий: звонили в дверь, и Нине пришлось проснуться.
Она завернулась в плед, и подошла к двери. «Кто там?»- спросила Нина.
Она уже не помнила, когда в последний раз кто-то звонил ей в дверь.
«Откройте, пожалуйста, для вас телеграмма» - прозвучал вежливый голос.
Нина открыла дверь и увидела незнакомого молодого человека. Он вручил ей телеграмму и быстро исчез.
Текст гласил: « Нина пожалуйста снимите трубку Сергей »

Зачем она ему? Ведь он был так холоден и ироничен !
Зачем он ей? Она с таким трудом пережила вчера те несколько часов , которые длилось ее свидание!
      Еще одна встреча? Телеграмма? Как он узнал ее адрес? Ах, да, он проводил ее до самой двери.
      Что он собирается ей сказать? Зачем все это? Она ведь ему не понравилась! Как, собственно, и он ей!
Мгновенно в памяти Ниночки пронеслись муки прошлого вечера, вспомнился Сергей и все то, что так не соответствовало ее мечтам.
      Нина посмотрела на телефон, как на живого человека, потом перевела взгляд на телеграмму, потом опять на телефон.
      Она умылась холодной водой, и постепенно обрела способность соображать.
      Ей не с кем было посоветоваться, кроме маминой фотографии. Она взяла ее в руки и тихо спросила: « Что делать, мамочка?»
      И та ответила ей ласково: « Доченька, надо жить!»
      Но как именно, не сказала.

      Через час Сергей перезвонил.
      Нина медленно встала с тахты.
      Комната была неустойчива, как палуба корабля.

Она подошла к телефону и сняла трубку.